Петя Верещагин и Волшебный сапфир. Райво и Катрин.

Марк Олейник

Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая | Глава шестая | Глава седьмая | Глава восьмая | Глава девятая | Глава десятая | Глава одиннадцатая

— Везет Пете, — сказал Райво, сидя на подоконнике и болтая ногами.

— Почему это еще? — спросила Катрин. — Нет, не отвечай, — она почесала карандашом голову, отчего один светлый локон выбился и стоял теперь дыбом, как перо. — Сначала я дочерчу вот этот квадратик. — Она подняла 
глаза. — А чего ты завидуешь? А… знаю, ты не сделал алгебру и завтра… вот завтра математичка извлечет из тебя квадратный корень!

— Черти лучше, — огрызнулся Райво. — Куда он мог поехать, представить себе не могу. Давай фантазировать! Давай представим, что он сбежал от дяди Оле!

За окном сгустился вечер, и деревья в парке сначала стали темными, а потом совсем почернели и пропали, слились с ночью. Тени вокруг настольной лампы тоже сгустились и стали глубокими и мохнатыми.Вечер воскресенья — отличное время если на дворе каникулы. Тогда воскресный вечер - это дверь в завтрашние новые приключения. Но вот снова приходится рано просыпаться и идти по понедельникам в школу, и совсем неуютно на душе, особенно если сделана только половина домашнего задания. И очень хотелось бы завтра в школу не ходить. Словом, есть предположение, что если субботу можно безболезненно оставить там, где она есть, то воскресенье лучше сделать в школе подвижным, устраивая его иногда в понедельник, иногда в четверг, но самое главное — делать это каждый раз неожиданно. И это будет приятно. Приятно неожиданно.

Райво как раз размышлял об этом, когда Катрин сказала:

— Вот будет фокус, если завтра учитель черчения не придет!

— А почему он не придет?

— Райво, ну подумай — если он рассказал Пете, что он джинн, значит он зачем-то это сделал. Не ходит же он по улице, и не говорит каждому встречному — «здравствуйте, я джинн»… значит, это был план.

— Ты перетрудилась, — Райво снова стал болтать ногами, иногда ударяя пяткой по стенке. — Какой такой джинн? Да и не сбежал Петя совсем — это так, фантазия. Наверное он отправился в гости, и уже вернулся. Завтра же в школу, между прочим.

— Эх! — сказала Катрин с досадой, — какой ты скучный. Как бы я хотела, чтобы Петя летел бы сейчас по небу… с джинном…

Телефон зазвонил резко и, как часто бывает во время разговора, очень неожиданно. Катрин сняла трубку.

— Алло? Да. Здравствуйте. Ага. Да, а почему? Понятно. А что сказать? Ничего? Ладно. До свидания. — Она положила трубку. — Ага! — сказала Катрин торжествующе. — Петя завтра не придет в школу! Потому что он уехал на нескольк дней и по важным делам. Это дядя Оле звонил. Сказал, чтобы не волновались, что он поехал не один. Эх! Летит наш Петя сейчас вместе с джинном…

* * *

В северном городке на морском берегу проибло девять — время, когда в старой школе недалеко от парка и собора начались занятия. Прозвенел звонок, дети и учителя разошлись по классам, и не прошло пятнадцати минут, как Райво олучил неудовлетворительную оценку. Может быть, и вправду дело было в том, что он не доучил алгебру в воскресенье, может быть, ответ в задаче, который он в последний момент успел списать, оказался не очень правильным, может, дело было в том, что математичка по понедельникам всегда придиралась больше, чем обычно, но Райво посчитал, что иначе просто не могло быть.

Нет таких учеников, которым неудовлетворительные оценки доставляют удовольствие. Однако это не значит, что на двойку все реагируют одинаково. Кто-то искренне огорчается и дает себе честное слово следующий раз учить как следует, кто-то думает, как бы похитрее стереть из дневника оценку, кто-то, моментально расстроившись, с такой же сверхзвуковой скоростью забывает об этом. Райво в таких случаях применял специальную теорию. Сути этой теории, в сущности, придерживаются и многие взрослые люди, и состоит она в том, что, как считал Райво, дни бывают удачные, неудачные и обычные. И бороться с тем, например, что день сегодня неудачный, ни в коем случае не стоит — так можно напроситься на еще большие неприятности.

Итак, Райво философски улыбнулся, подал дневник для оценки и до конца урока играл сам с собой в крестики-нолики — можно было расслабиться, так как теория гласила, что больше одной неприятности за один раз не бывает. Следующей была ботаника. Не успел Райво сесть на свое место после того как учительница вошла в класс, как его вызвали. Райво потом рассказывал, что на его мозг в тот момент, когда он оказался у доски, словно 
спустилась какая-то пелена. Он выслушал вопрос, постоял молча, даже сделал какой-то жест рукой, но так ничего и не сказал.

— Учили? — строго спросила его учительница.

— Да, — с трудом выдавил из себя Райво.

— Тогда рассказывайте.

Райво напрягся изо всех сил, снова сделал рукой движение, как будто приглашал кого-то пройти, открыл рот… и вдруг… зевнул. Он вернулся на место усталый и на этот раз успокоенный совершенно. Из теории следовало, что больше двух больших неприятностей за день не бывает никогда. Теория перестала работать ровно через пятьдесят минут, когда он получил «неудовлетворительно» по истории. От этого Райво как будто немного оглох, а в голове лениво поворачивалась единственная мысль, что лучше, пожалуй, отправиться домой и сказать, что он заболел. Удержала его от этого явно опрометчивого поступка Катрин.

— Ты что?! — сказала она страшным голосом. И Райво остался.

Впереди было черчение.

— Ладно, — сказал Райво. — Все равно он джинн и сейчас где-то там. С Петей. Сама же говорила, что он не придет.

Катрин в ответ слегка ударила его по голове учебником и сказала, чтобы он садился повторять урок.

— Не придет, — повторял Райво. — Джинны не приходят по понедельникам.

Прозвенел звонок… но одновременно дверь в класс не отворилась, как это обычно было на уроках черчения. Никто и никогда не мог представить себе, что вместе со звонком в класс не войдет учитель. Райво ехидно улыбаясь 
посмотрел на Катрин, которая сидела в соседнем ряду впереди, и стал думать о том, что его замечательную теорию придется, скорее всего, слегка изменить — в расчете на то, что в день может быть максимум три 
большие неприятности. 

Минула одна минута, вторая, дети стали потихоньку шуметь, как всегда сначала осторожно, чтобы не выдать себя — ведь в самом деле бывают чудеса, когда на урок не приходит учитель, и никто из других учителей об этом не знает. На пятой минуте, когда кто-то пустил по классу бумажный самолетик, счастье закончилось также стремительно, как и началось. Дверь энергично отворилась, и учитель вошел в класс.

Катрин и Райво во все глаза уставились на него. Нет, вроде бы все было как обычно, тот же черный костюм, синие спокойные глаза с ленточкой белых крапинок вокруг зрачков, тот же уверенный голос — ни капли не было похоже на то, что учитель спешил.

— Кого нет на месте? — спросил учитель.

— Петя отсутствует, — ответил дежурный.

Учитель кивнул в ответ и сделал пометку в журнале — так это выглядело со стороны.

«Почему он не спрашивает, что с Петей?», — удивился Райво и тут же получил записку от Катрин, которая сидела совсем рядом с учительским столом. «Он ничего не отметил в журнале!» — написала Катрин. Райво приготовился писать в ответ, как увидел, что учитель внимательно на него смотрит. Сердце у Райво упало вниз, куда-то под стул.

— Я хотел бы, — сказал учитель, не отводя взгляда, — чтобы урок ответил… Сердце Райво далеко внизу, сжалось и забилось в самый темный угол. «Капут теории», — твердил Райво, — настоящий капут. Черное — это белое, 
а белое — это зеленое. Я — это не я. И все это происходит не со мной».

— Хотя бы вы, — и учитель показал на соседа Райво.

Урок пошел как обычно, опрос быстро окончился, беспокоиться было больше не о чем, но Райво все никак не мог успокоиться.

До перемены было еще целых десять минут, как вдруг произошло неожиданное. Учитель прекратил объяснения, сказал, какой параграф готовить к следующему занятию, извинился и быстро вышел. То, что в этот момент сделал Райво, можно объяснить только тем, что у него выдался такой полный чрезвычайных переживаний день. В любой другой он ни на что подобное не решился бы. Райво встал, не успела закрыться дверь, пересек класс, выглянул в коридор и отправился вслед за учителем.

Старая школа, в которой учились Петя и его друзья, была знаменита тем, что ее здание изобиловало коридорами с бесконечными поворотами. Так что Райво ничего не стоило следовать за учителем незамеченным. Они прошли 
несколько поворотов, и Райво понял, учитель направляется в ту часть здания, в которой ученики практически никогда не бывали. В этом крыле находились так называемые «хозяйственные службы» — комнаты со сломанными 
стульями и старый, давно не используемый угольный погреб.

Перед последним поворотом Райво задержался, потому что дальше коридор был прямым и спрятаться было невозможно. Он выглянул — учитель подошел к одной из дверей, открыл ее, шагнул внутрь… и все, дальше ничего не 
произошло.

Райво подождал немного, несколько раз вдохнул глубоко для храбрости, подошел к двери и потянул за медную, слегка испачканную белой краской ручку. Дверь подалась, и Райво увидел чулан — настолько маленький, что 
даже он вряд ли поместился бы в нем. Там были: ведро, две щетки на длинных рукоятках, висел на стене какой-то яркий плакат, шляпа с зеленой лентой и рядом с ними длинные резиновые перчатки. Учителя внутри не было.

Райво еще раз осмотрел чулан, постучал по внутренней его стенке, примерил соломенную шляпу с зеленой лентой — ничего не произошло. Тогда он закрыл дверь и медленным шагом отправился в обратный путь. И если бы 
его сросили о чем он сейчас думает, то он, скорее всего, сообщил, что сделал открытие. Суть которого в том, что если количество неприятностей превышает все мыслимые пределы, то это знак, что должно произойти нечто 
необычайное. А еще у Райво появился некий план, но вот какой именно, он вряд ли рассказал бы.

Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая | Глава шестая | Глава седьмая | Глава восьмая | Глава девятая | Глава десятая | Глава одиннадцатая

Вернуться на главную страницу