Петя Верещагин и Волшебный сапфир. Райво и Катрин.

Марк Олейник

Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая | Глава шестая | Глава седьмая | Глава восьмая | Глава девятая | Глава десятая | Глава одиннадцатая

Катрин потянула дверь на себя, осторожно, боком, на цыпочках проскользнула в класс, однако уже после того, как она оказалась внутри, ручка неожиданно выскользнула у нее из ладони, и дверь с каким-то противным дребезжанием захлопнулась.

— Кто тут? — спросила она неуверенно.

Ни звука. Катрин огляделась. Лунный свет падал на пустые парты, учительский стол, стены, портреты знаменитых писателей на них.

— Райво, это ты? — произнесла Катрин и вновь удивилась тому, как прозвучал ее собственный голос.
Невдалеке по дороге, отделенной от школы узким в этой части, заросшим кустами и деревьями двором, проехала машина, и о классу, заглушая свет луны, промчался ослепительный свет фар. Прогремели по брусчатке колеса. Грохот заметался по классу. И мгновенно стих. «Показалось, — подумала Катрин и пошла к выходу. Ей оставалось сделать последний шаг, когда она случайно подняла голову и посмотрела на репродукцию, висевшую над дверью. Поваленный лес, медведи — где же она это видела? «А, — сказала она себе, — это же конфетная этикетка… интересно, как на самом деле называется эта картина?» Катрин взяла ближайший стул и забралась на него. Картина называлась «Утро в сосновом лесу». Художник Шишкин.

— Художник Шишкин нарисовал сосны и медведей. Легко запомнить, — сказала Катрин и увидела, что на картине есть какая-то незнакомая новая деталь. В центре картины на самом толстом дереве, как раз над тем местом, где собрались все медведи, устроился на массивном суку очень знакомый мальчик в серебристом комбинезоне.

— Райво, — строго сказала Катрин. — Ты что тут делаешь?

— Тихо, — Райво поежился. — Ты не шуми особенно. Эти медведи какие-то… непредсказуемые, я тут уже полчаса как белка по деревьям скачу, вот думаю, что будет, если они сообразят одновременно на несколько деревьев забраться. Р-рраз, и прямо в лапы к кому-нибудь из них.

— Подожди, — остановила его Катрин, — я тебя там жду целый час, волнуюсь как ненормальная, а ты тут как белка по деревьям прыгаешь?!

Один из медвежат подошел к дереву, на котором сидел Райво, и вдруг довольно быстро стал карабкаться по нему вверх.

— Э-эх, — с досадой крякнул Райво и перескочил на соседнюю сосну. — Я тут, можно сказать, жизнь спасаю, а ты на меня ругаешься!
Медвежонок, видя, что добыча ускользнула, спустился по стволу вниз.

— Знаешь, — сказала Катрин, — хватит! Давай-ка вылезай оттуда!

— Как это вылезай? — Райво продолжал следить за медведями. — Куда вылезай? — Он поднял глаза. — Куда вылезай? Ты что, издеваешься? Если бы я мог, что — я сидел бы здесь… с этими хищниками?!
Другой медвежонок начал подъем на дерево, где примостился Райво, и тот был вынужден снова перескочить на следующую сосну. Ветка под ним согнулась, и только в самый последний момент Райво успел схватиться за нее и повиснуть — еще немного, и он свалился бы. Некоторое время он раскачивался на ней как гимнаст на трапеции, пока наконец из последних сил не подтянулся и, отдуваясь, не устроился на ветке верхом.

— Ну и ночка, — Райво никак не мог отдышаться.

— Не жалуйся, — строго сказала Катрин. — Еще герой называется… Ты лучше скажи, куда ты с плаката делся?

— А ты еще не догадалась? — спросил Райво.

— Нет.

— А-а-а-а, — протянул Райво, — а я думал…

— Нечего умничать, — скомандовала Катрин. — Давай, рассказывай. Хотя нет, подожди. — Она слезла со стула, потом поставила на него другой, ловко забралась на эту пирамиду, сняла репродукцию со стены и спрыгнула на пол.

— Ну вот, — сказала она, прислоняя рамку с репродукцией к стене, и усаживаясь рядом. — Можешь начинать.

Медведи во время всех этих перемещений беспокойно оглядывались и тихонько рычали. Вдруг, несмотря на все волнения, усталость и совсем уже пздний час, Катрин почувствовала, что ей все происходящее кажется поразительно интересным. Ей было немного жалко Райво, и где-то внутри жила далеко спрятанная мысль о том, в какой ужас и недоумение придут родители, если до их приезда ничего не удастся сделать. «Но ведь они приедут только через несколько дней», — думала Катрин и во все глаза смотрела, как двигались по так хорошо знакомой картине медвежата, а Райво, Райво, одетый как заправский космонавт и герой, сидел на ветке и болтал ногами.

— Да он меня чуть не убил! — услышала она. — Я, видишь ли, ему воротник помял. А я просто не рассчитал скорость… и вообще, откуда я знал, что свалюсь на него!

— Ты о ком? — спросила Катрин.

— О Шекспире, — просто сказал Райво.

— Ого! — Катрин недоверчиво засмеялась. — Где это ты с ним познакомился?

— Я не знакомился, — Райво погрозил медвежатам кулаком. — Я просто въехал в его портрет. Из своего плаката, понимаешь? Из картинки в картинку.

— Подожди, — остановила Катрин. — Ты хочешь сказать, что, что когда ты… вывалился из плаката, ты попал…

— Ну да, прямо к нему на портрет в кабинет литературы! Вон он, этот портрет, — показал Райво. — Портрет недовольного Шекспира.

Над доской вдоль всего класса висели портреты знаменитых писателей. Портрет Шекспира был ближним к входной двери. Катрин подошла к нему. Шекспир в своем полосатом камзоле и большом отложном воротнике улыбался, но… действительно, улыбался как-то невесело, можно даже сказать зловеще. И воротник у него действительно был слегка помят, но как он выглядел прежде, вчера днем, например, Катрин вспомнить не могла.

— Ай! — услышала она за спиной. Это Райво совершил очередной выдающийся прыжок, спасаясь от медвежонка.

— Слушай, — сказала ему Катрин, а почему ты на плакат назад не вернулся? Что-то не похоже, чтобы тебе весь этот бурелом нравился.

— Ага, — Райво в этот раз забрался на изогнутую сосну, выше была только верхняя часть рамы. — Теперь не достанут. А как вернуться? — он повернулся к сестре. — Меня сначала Шекспир обругал — я в сторону! А там Толстой! Я у него на бороде повис. Вот это был ужас! Он как закричит, а потом щелчком мен! Я врезался во что-то упругое и опять ему на бороду упал! Я думал, он меня съест. Честное слово.

— Толстой был вегетарианец, — сказала Катрин, чтобы хоть что-нибудь сказать — так удивительно было то, что Райво рассказывал. — В смысле, мяса не ел, — добавила она.

— Ага! — возмутился Райво. — Вегетарианец! Ты вот дерни его за бороду, увидишь тогда, что будет! Когда он меня второй раз щелкнул, я думал, что теперь куда-нибудь на луну улечу. Хорошо, что у Даниэля Дефо парик мягкий. Хотя это из-за него я к Толстому залетел второй раз. Этот Даиэль Дефо, кстати, самый спокойный из всей этой компании. Они, те которые на портретах, оказывается, все слышат и видят, но сами только между собой разговаривать могут. Но о чем? Ведь они уже тысячу лет знакомы!
Медвежата и их мама медведица тем временем отправились вроде бы бесцельно гулять по картине, однако вскоре каждый из медведей встал у деревьев, ближайших к сосне, на ветке которой в такт рассказу раскачивался Райво.

— В общем, он предложил мне чтобы я был вместо Пятницы. Я отказался, тогда он предложил меня обратно к Толстому отправить. Пришлось удирать. Следующий был Пушкин. Как схватил меня! Давай, говорит, читай мои стихи! Хочу проверить, говорит, как хорошо ты их выучил. И я только тогда понял, что каждый раз я попадался потому, что всех этих великих писателей обязательно только по пояс рисовали. Если бы в полный рост или там в карете, например, то они бы меня просто не заметили. А так, когда меня Пушкин выставил, я Сервантесу опять ровно на воротник свалился. Такой круглый, как колесо.

— Понятно. Понятно, что ни одного стихотворения Пушкина ты вспомнить не смог. — Катрин следила за медведями, которые, кажется, приступили к осуществлению того плана, которого так боялся Райво. Теперь на каждом дереве вокруг сосны, увенчанной мальчиком в серебристом комбинезоне, было по медвежонку. — Так чего ты на плакат не вернулся?

— Как?! — искренне возмутился Райво. — Чтобы вернуться, мне нужно было бы снова на какой-нибудь портрет сначала попасть. А это же опасно, неужели не понятно! Мне лично совсем не хочется в Пятницы записываться! Или в Санчо Пансы.
Медведица приступила к решительному штурму. Быстро взбираясь по стволу, она стала стремительно приближаться к Райво.

— Хорошо, — сказала Катрин, — это в одну сторону. А в другую? Что, больше никаких картин или плакатов рядом нет?

— Напоминаю, — язвительно произнес Райво. — В соседнем классе — кабинет физики. С портретами физиков. Или с таблицами формул на выбор. Или вот тут в коридоре бумажка из-под конфеты валяется. Можно туда… Ой! — Райво внезапно обнаружил медведицу, которая подобралась к нему совсем близко.

— Ой! — он увидел медвежат, весело раскачивающихся на соседних соснах. — Ой, мама, — прошептал бедный Райво, — что же делать, а?

— На старт, — Катрин взяла свернутый плакат с островерхим домом в обе руки. — Внимание, — медведица махнула лапой и едва не дотянулась до ног Райво. — Поехали! — скомандовала Катрин и развернула плакат. — Три! — Медведица схватила лапами пустоту, которая только что была Райво, а сам он оказался на своем прежнем месте — летящим в ночном небе героем. — Все, — утвердительно сказала Катрин и свернула плакат. — Теперь спать. Даже если кому-то не очень это и нужно. 

Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая | Глава шестая | Глава седьмая | Глава восьмая | Глава девятая | Глава десятая | Глава одиннадцатая

Вернуться на главную страницу