Петя Верещагин и Волшебный сапфир. Райво и Катрин.

Марк Олейник

Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая | Глава шестая | Глава седьмая | Глава восьмая | Глава девятая | Глава десятая | Глава одиннадцатая

Катрин открыла глаза и вдруг неожиданно для себя самой сказала вслух:

— Скажу, что он заболел.

В квартире было совсем тихо, часы показывали раннее утро, очень хотелось спать, но окончательно заснуть не удавалось — события вчерашнего дня стали всплывать в ее голове. Как мыльные пузыри, искрясь и мигая разноцветными пятнами проплывали перед Катрин то лицо Райво, который почему-то превратился в космонавта, то лица родителей, сначала каждое в своем пузыре, а потом соприкоснувшиеся словно в поцелуе. «Как-то неприлично», — подумала Катрин и удивилась в своем полусне, что ее не будит мама, и что в квартире так тихо. «Как в классе», — подумала Катрин, и сразу вспомнила, что почти полночи она провела в пустой школе. Катрин опять удивилась, но что она делала в школе, вспомнить не смогла, потому что ей стало сниться что-то очень быстрое, такое, что даже пересказать нельзя.

Песня, услышав которую она проснулась окончательно, доносилась откуда-то со стороны кухни. Слов было не разобрать, а сама мелодия звучала довольно фальшиво, хотя и бодро. «К нам забрался вор и запел от радости», — Катрин встала и как была, в одной пижаме, осторожно ступая на цыпочках, пошла на кухню.

Дверь на кухню оказалась открытой. Катрин опустилась на четвереньки и очень медленно выглянула из-за двери. На кухне было пусто! Хотя фальшивая мелодия продолжала звучать откуда-то из района холодильника. «Пойду-ка лучше разбужу папу», — сказала сама себе Катрин. Ей не было страшно, но все равно с таинственными голосами, как она посчитала, лучше будет разобраться взрослым.
Она тихо приоткрыла дверь в спальню родителей. Постель была заправлена, в большом зеркале отражался полуоткрытый шкаф, из которого выглядывал кончик папиного гастука. Это не было удивительно. Это было ошеломляюще. Потому что Катрин вспомнила все, что произошло за вчерашний день.

— Райво! — крикнула Катрин. — Ты где?!

— Э! — услышала она что-то напоминающее эхо, тотчас ей показалось, что она узнает голос брата.

Почему ссорятся, а потом все равно мирятся братья и сестры, понятно любому, у кого есть брат или сестра. А у кого их нет — тем непонятно. И тут уж ничего не поделаешь.

Катрин бегом влетела в свою комнату. Плакат висел точно там, где она его оставила вчера. На двери. Но Райво на нем не было. «Ага», — сообразила Катрин, — «кажется, я знаю, кто это распевает на кухне».

Когда она вошла в кухню, никто больше не пел возле холодильника.

— Райво, — снова позвала Катрин. — Хватит валять дурака. Ты где?

Вот в этот момент будильник и зазвонил. А вместе с ним зазвонил телефон.

— Да, — Катрин схватила трубку.

— Слушай, — услышала она взволнованный голос одной из своих школьных подруг. — Ты почему мне не говорила, что Райво сняли для рекламного плаката тех самых крендельков.

— Каких крендельков? — переспросила Катрин. — Ты сошла с ума?

— Нет, вроде еще не сошла, — сказала подруга. — Просто я сейчас проснулась, посмотрела в окно, а там трамвай едет. С рекламой крендельков. Забыла как называются… зато, — подруга сделала голос внушительным и удивленным, — на рекламе был Райво, представляешь?!

— Ой, — сказала Катрин и села на стул. — Представляю. Это настоящий стопроцентный кошмар.

— Понятно, — подруга сочувственно засопела в трубку. — Значит, он тебе тоже ничего не сказал…

— Ага, — Катрин ответила не сразу, потому что задумалась. — Даже записки не оставил…

— Как? — удивилась подруга, но Катрин уже решительно положила трубку.

Почему если живут рядом брат и сестра, то обязательно кто-то из них заботится, опекает другого больше, а другой меньше? Так бывает потому, что кто-то старше. Или потому, что он мальчик и должен защищать сестру. Или потому, что она — девочка, а для девочек заботиться привычнее, заботятся же они о своих куклах. Словом, вариантов может быть множество, как и объяснений. Дело не в этом. Дело в том, что если живут вместе брат и сестра, то один из них будет обязательно заботиться о другом, а чаще и оба друг о друге.

Просто один немного больше.

Катрин собиралась в школу и думала. Как понять, что человек думает? Никак. Иногда кажется, что человек задумался, а он просто заснул. Или наоборот. Загадку для ученых может представлять вопрос — можно ли думать и не думать одновременно. Интересно, что бы они ответили.

Вот примерно в таком состоянии, задумчивом и бездумном, находилась Катрин, когда умывалась, складывала рюкзак и надевала шапочку перед тем, как выйти из дома.

Она вышла из подъезда и, не успела дверь парадного захлопнуться у нее за спиной, как гулко, звонко и стремительно промчался мимо бодрый утренний трамвай.

— Ах! — сказала Катрин, отпрянула невольно и засмотрелась вслед трамваю, который практически сразу исчез за углом, оставив после себя только звенящий звук. Катрин внезапно охватила паника. Не успев разглядеть, что было изображено на боку трамвая, она представила себе лицо Райво, которое уносит в неизвестном направлении. И возможно, навсегда. «Я же обещала маме и папе следить за ним!» — отчаянием подумала она, и тут неожиданно ей пришел в голову совершенно ясный план. Как будто она целый час об этом думала. «Пункт номер один», — сказала она себе, вернулась в подъезд и стала подниматься домой.
На всякий случай обойдя квартиру в поисках Райво и нигде его не обнаружив, Катрин зашла в свою комнату и прямо напротив плаката, с которого пропал Райво, пришпилила на противоположную стену листок бумаги. На листке было написано следующее: «Райво, если ты это прочитал, не уходи никуда из дома! Катрин». Она критически прочитала написанное и дописала снизу: «И никому ни гу-гу». «Так», — подумала она. — «Вот теперь совсем хорошо. Это «ни гу-гу» точно поставит его в тупик. А пока он будет соображать, я успею появиться».

— На автобусе! — услышала Катрин, когда вошла в класс.

До урока еще оставалось время, никто не сидел на своих местах — все столпились у окна в самом углу класса, где очевидно происходило что-то интересное. Катрин поставила рюкзак на стул и подошла поближе.

— На трамвае, я тебе говорю! — это одна из подруг Катрин спорила с другой, остальные с увлечением за этим следили.

— Нет, на автобусе, — не сдавалась первая подруга. — Я все видела своими глазами! Он сидел верхом на жирафе!
«Удивительно!» — подумала Катрин. — «Может быть это не со мной происходит что-то странное? Может быть странное случилось со всеми остальными?»

Спор тем временем разгорался.

— Крендельки! — торжественно провозгласила подруга номер два, хотя справедливости ради именно ее нужно было бы назвать первой, посто потому, что Катрин дружила с ней больше. — Райво рекламировал крендельки! Как будто ты не знаешь, что такое крендельки?! — торжествующе закончила она. И правда, несколько мгновений подруга номер один выглядела ошеломленной, однако быстро нашлась:

— Я-то знаю, — сказала она, но вот ты, мне кажется, никогда в жизни не видела жирафа. Поэтому и не можешь мне поверить!

— Как?! — возмутилась подруга номер два. — Я отлично знаю, что такое жираф, только не пойму на каком автобусе ты могла его видеть, если по нашей улице автобусы не ходят!

Это был меткий удар, тем более что все, в том числе и Катрин, сразу вспомнили, что по близлежащим к школе улицам ходили только трамваи и троллейбусы. — Ага! — пригвоздила подруга номер два.

— На международном, — спокойно ответила подруга номер один. — Это был большой международный автобус.

— Ой! — сказала вслух Катрин, и все сразу повернулись в ее сторону. — А когда ты видела Райво на жирафе? — спросила она.

— Когда в школу шла, — ответила подруга номер один. — Ну, скажи ей, что я права.

Все с интересом смотрели на Катрин, которая почему-то молчала. Молчание затягивалось, а ей все ничего не приходило в голову. Она не знала, что сказать — бывает, что даже самые умные девочки могут растеряться. И вот в этот самый момент раздался звон трамвая, который выезжал из-за поворота. И может быть, никто не обратил бы на это особого внимания, если бы не восторженное восклицание подруги номер два:

— Ну, что я вам говорила! Вот крендельки… а вот Райво!

Трамвай плавно проплыл мимо школьного двора, и даже самый неповоротливый из  класса смог рассмотреть сквозь деревья и ограду, что мальчик, летящий на боку трамвая среди фейерверков из крендельков, и есть всем хорошо знакомый Райво.

— Ничего себе, — проговорила подруга номер один. — Но я ведь точно видела его верхом на жирафе… Может быть, Райво будет теперь все подряд рекламировать? А кстати, где сам Райво?

Удивительно, но действительно бывает так, что положение дел может спасти звонок на урок. Вот как в этой ситуации. Катрин уже приготовилась соврать, что Райво заболел… и была очень довольна, что ей не пришлось этого делать. Ей всегда казалось, что врать — это так неудобно, утомительно и… в общем, не стильно.

Катрин уселась на свое место и, не обращая внимания на взгляды, которыми со всех сторон пронзали ее, открыла учебник и сделала вид, что подробно его читает. На самом деле она стала обдумывать, что делать дальше. Она думала, что в первую очередь нужно как-нибудь остановить Райво. Судя по всему, он научился безо всякого труда перемещаться с картинки на картинку. И если международный автобус уже представлял явную опасность, так как мог завезти Райво далеко от дома, то что можно было сказать, например, о самолетах?

Итак, задачей номер один, как сформулировала ее Катрин, нужно было сделать так, чтобы Райво находился все время в одном и том же месте, лучше всего дома. Тогда, — размышляла Катрин, — можно будет поэкспериментировать, попробовать разные способы и добиться, чтобы Райво вернулся к своему обычному состоянию.

Учитель географии рассказывал что-то интересное. Катрин вдруг поняла, что ее больше не рассматривают так пристально, как раньше. Вот и обе подруги, и номер один, и даже номер два, отвлеклись и вовсю слушали учителя.

— … несмотря на свой небольшой рост, пигмеи — хорошие охотники и бесстрашно преследуют даже таких больших животных, как слоны. Они устраивают ловушку, и когда слону больше не вырваться, нападают на него с копьями.

«Именно», — подумала Катрин. — «Нужно соорудить ловушку для Райво, и я, кажется, даже знаю, как ее сделать. Когда он в нее попадется, я бесстрашно нападу на него». Эта мысль настолько захватила Катрин, что она подняла руку, и когда учитель кивнул ей, встала и попросила возможности уйти с урока.

— Мы только начали, — сказал учитель. — Что случилось?

— Райво заболел, — ответила Катрин. Фраза больше не казалась ей враньем, более того, ей живо представилось, что Райво как раз болен и его нужно прямо сейчас срочно спасать. — Родители уехали, — продолжила она. — Я вспомнила, что не приготовила ему лекарство. Отпустите меня.

Учитель задумчиво посмотрел на девочку.

— Нет, — сказал он. — Я не могу отпустить тебя сейчас. Сделаем так — ты послушаешь материал со всеми остальными, а когда до конца урока останется десять минут, ты сможешь уйти. Вместе с переменой времени тебе должно хватить — ведь ты рядом живешь, верно?

— Ладно, — согласилась Катрин, села и стала заниматься важным делом — писать две записки. Подругам. Содержание записок было совершенно одинаковым. «Я уйду и, наверное, уже не вернусь сегодня. Если меня не будет завтра, скажешь, что я тоже заболела».

Ниже Катрин написала слово «тайна» и поставила три восклицательных знака.

Теперь оставалось передать эти записки подругам так, чтобы одна не увидела, что другая тоже получила. «Конечно», — думала Катрин, — «лучше бы предупредить их заранее и договориться, чтобы они действовали согласованно… но тогда придется объяснять, они начнут соображать и советоваться, а значит, смогут и разболтать. Пусть все будет неожиданно. Из-за слова «тайна» они продержатся до завтра, а завтра даже не договариваясь, сообразят, как выкрутиться. Или, что лучше, я сама буду на месте, и ничего объяснять не придется», — закончила она и уронила книжку, которую вместе с запиской передала одной девоке, другую записку, вложенную в конфетный фантик, — второй. Подруги прочитали, понимающе кивнули Катрин по очереди и посмотрели друг на друга с некоторым превосходством. Дело было сделано.

Путь до дома Катрин проделал почти бегом. Она взбежала по лестнице, открыла входную дверь и прямо с порога позвала Райво. В квартире было пусто. Вещи остались на своих местах, и самый тщательный осмотр не обнаружил хоть каких-нибудь следов ее брата.

Когда Катрин закончила, она могла бы сформулировать, что у нее в душе борются два чувства: одно — боязнь и искреннее переживание за Райво, второе — такая же искренняя злость на него. И чувства эти не мешали друг другу.

— Хорошо, — сказала Катрин и принялась за обдумывание ловушки для Райво.

Катрин представила, как Райво попадается и… никуда не может деться. Потому что некуда.

Однако у Райво, в отличие от слона с урока географии, был огромный выбор путей отступления, ведь он мог в мгновение ока оказаться на любой поверхности с любым изобажением. Значит нужно было найти такое изображение, с которого Райво не смог бы уйти.
Катрин закрыла глаза и задумалась. Может быть, пруд, озеро, океан? Застывающий бетон, смола или чан с жевательной резинкой, в которой Райво мог бы увязнуть? Массовые соревнования по марафону, когда Райво оказался бы среди сотен и тысяч спортсменов? Одинокий утес, колонна, верхушка небоскреба? Непроходимые джунгли? Пигмейская ловушка для слона? Тюрьма? «Только не это!» — Катрин молниеносно расстроилась, ей стало ужасно жалко Райво, которого она представила за решеткой, но в тот же момент она снова разозлилась. «Все это чепуха, — подумала она. — Я придумываю картинки, но с любой из них Райво как ветром сдует, и никакие пигмеи с марафоном и чуингамом ему не помешают!»

Озарение пришло, когда Катрин зашла в спальню к родителям. Она вот уже полчаса ходила по квартире, садилась, вставала, смотрела в окно, закрывала глаза, но все эти испытанные способы заставить мысль появиться на свет ни к чему не приводили.

Итак, Катрин зашла в спальню к родителям, которая так страно выглядела пустой, подошла к зеркалу, увидела себя — вот тут ее и осенило.

Идея как будто лежала на поверхности, и Катрин даже удивилась, что она так долго не приходила ей в голову. Зеркало, идея была в зеркале, а точнее, в зеркалах. Плакат, окруженный зеркалами, отражался бы в них, и таким образом получалось, что любая картинка, куда мог бы перебраться, перескочить Райво была тем же самым плакатом. Зеркала позволяли видеть только его.
Катрин взялась за дело. Для начала она вытолкала, другими словами не скажешь, большое зеркало из родительскй спальни в свою комнату. Проще было бы, конечно, перенести плакат, но, как решила Катрин, лучше было сохранить его на месте, так, что бы Райво ничего не заподозрил.

Зеркало было трехстворчатыми, и когда Катрин придвинула его к стене, плакат стал огорожен с трех сторон. Теперь оставалось решить, где взять зеркала, чтобы закрыть верхнюю и нижнюю части. В какой-то момент Катрин показалось, что она попала в тупик, но именно в этот момент ей попалась на глаза блестящая упаковочная бумага из-под рождественского подарка. Бумага была с таким красивым узором, что Катрин никак не решалась с ней расстаться.

Эврика! Катрин отправилась на кухню, где раздобыла рулон пищевой фольги, которой застелила тумбочку внизу зеркал, пол, из нее же соорудила крышу. Внутри этого сооружения она установила и зажгла настольную лампу.
Ловушка была готова. Катрин слегка отодвинула все сооружение с одной стороны так, чтобы образовалась узкая щель, в которую был виден плакат, и села на стуле рядом. Она стала ждать.

Глава первая | Глава вторая | Глава третья | Глава четвертая | Глава пятая | Глава шестая | Глава седьмая | Глава восьмая | Глава девятая | Глава десятая | Глава одиннадцатая

Вернуться на главную страницу